FRPG Attack on Titan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Личные эпизоды » 27. 04. 850. Мы разбиваемся.


27. 04. 850. Мы разбиваемся.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

● Участники
Annie Leonhart, Mina Carolina
● Время действия
27 апреля 850 года. День.
● Место действия
Лазарет.
● Мини-сюжет
Плача и прося прощения у погибшей подруги, Энни не видит ничего вокруг себя. А Мина выжила, отделавшись легкими ушибами. Всякое бывает - иногда и везет.
● Остальное
Очередь: Энни, Мина.

+1

2

«Прости меня».

Энни видит, как лицо Марко искажается в гримасе боли и ужаса. Он кричит, зовет их, умоляет – мы же товарищи! Райнер хмурится. Бертольд смотрит в сторону. Энни хочется ударить их, кинуться на помощь Марко, да хоть перевоплотиться – но она тоже стоит и смотрит, но не в сторону, как трусливый Хувер, а прямо на Марко, прямо в его глаза, которые заволакиваются пеленой слез и гаснут, а он кричит-кричит-кричит, и этот крик Энни будет слышать до конца своих дней.

Все таки она, наверное, слабее своих друзей. Несмотря на то, что бросает Райнера через колено и считает Берта тряпкой – она гораздо слабее их. Не только в титаническом облике, но и вот так, когда она (почти) человек. Может, потому, что она – девушка; женское сердце гораздо мягче мужского.

«Прости меня».

Марко уже не кричит, а в ушах Энни все еще стоят его вопли. Марко уже умер. От него осталась половина тела, которая выпала изо рта гиганта на улицу. Берт увидел лицо Энни, кивнул Райнеру и отвел ее в сторону, они улетели на УПМ и продолжили сражаться.

«Прости меня».

Энни сражается вдвое яростнее, чем обычно. Раньше она делала это хладнокровно, отличалась скупостью движений – сейчас налетает на титанов, как фурия, разрубает их шеи резко и злобно, на лице – гнев, а в глазах стоят слезы. Она летит впереди товарищей. Она не хочет даже находиться рядом с ними – после того, что они сделали.

«Прости меня!»

Битва за Трост заканчивается так же внезапно, как и началась. У этого придурка Йегера получилось – Энни не знает, радоваться этому или нет. Она стоит у горки трупов, что не превратились в кровавую кашу и напоминают людей. Бертольд подходит, хочет что-то ей сказать, но Энни отворачивается от него и продолжает рассматривать мертвецов. Ищет половину лица Марко, но вместо этого замечает часть тела девушки с черными волосами. Лица девушки не видно, его просто откусили, оставив дырку в черепе. Но волосы… Такие черные, пусть и не сплетенные в хвостики, но явно выбившиеся из какой-то замысловатой прически.

Энни замирает. Нет. Кто угодно, но не она. Кто угодно, только не Мина. Пусть лучше сдохнут эти два палача, которых она называла своими товарищами по оружию, но только не Мина!

Думать, анализировать и сравнивать уже не получается. Энни стоит перед грудой тел и впервые за долгое время плачет.

- Прости меня, - уже вслух говорит она той, которая уже никогда не услышит.

- Прости меня, - повторяет она для Марко, который погиб на ее глазах.

- Прости меня! – рыдает Энни, закрывая лицо руками. Кажется, у нее истерика. Да, раньше Леонхарт множество раз видела смерть, но не так близко. Она убивала тех, кого ненавидела, но не тех, с кем делила хлеб и чай, не тех, кого учила держать нож, не тех, с кем сближалась, дружила и спала в сдвинутых рядом постелях. Друзей Энни еще не убивала. Убивать друзей оказалось трудно и больно.

В итоге Энни уводят с улицы – она так плачет, что не может убираться. Кто-то – кажется, Берт – вводит ее в лазарет, да там и оставляет. Энни рада, что ее не трогают. Наверное, если бы Хувер с ней заговорил, она сломала бы ему шею.

В палате, куда попала Леонхарт, еще много коек, но она не смотрит на них, опасаясь встретиться взглядом с ранеными. Ранеными по ее вине. Все они здесь по вине их троицы, все они умерли по вине их троицы, и только сейчас Энни в полной мере осознает, что они пришли сделать. Ненавидит себя за это. Ненавидит Берта и Райнера. И все же в душе царапаются слова отца: «Энни, вернись домой». Достаточная ли это цена за возвращение домой?

Энни ложится на койку лицом в подушку и позволяет себе провалиться в сон.

+1

3

Это было ужасно.
До дрожи. До стиснутых до крови десен, до ходящих желваков, до побелевших костяшек, до того, что пальцы ломали собственные ладони. Сказать, что Мина пребывала в состоянии ужаса – не сказать ничего. Грудь вздымалась, глаза хаотично бегали в поисках кого-то или чего-то, в висках маршем стучала кровь: Кэролайн смотрела на Смерть, а Смерть улыбчиво смотрела на темноволосую девушку с глубокими глазами цвета грозовых туч. У Смерти была жутковатая пустая улыбка какого-то титана и большие, такие невинные глаза, за которыми не пряталось ничего – даже низкого сознания, и того там не было. Мина хотела бы кричать от страха, когда стальные тросы УПМ были снесены гигантской рукой чудовища, но единственное, что ей удалось из себя выжать – нечто подобное на кошачье мяуканье: безобразное, тихое и отдающее отчаянием.
Покатилась кубарем с черепичных крыш, ободрала лицо, руки, ноги, спину, сломала пару ребер, вывихнула ногу – полетела дальше, пока какой-то титан не решил полакомиться второй ее конечностью. Кэролайн даже не сразу сообразила, что кусок ее бедра оказался во рту: ее только надкусили, хотели попробовать, узнать, возможно – сладкая или нет? Карамель или имбирь? Крыжовник или клюква? В голове почему-то не крутится кинопленка жизни, так, какие-то мелкие обрывки: а мысли о доме, об отце, матери, об Энни и имбирном печенье. На глаза навернулись слезы: «Хоть бы не сдохнуть, хоть бы!»
Чей-то заботливый клинок перерубает шею, титан успевает только нечленораздельно промычать, да раскрыть огромную человеческую пасть, из которой побитая туша Мины вывалилась безобразной не сгруппировавшейся кашей. Девочка бьется головой о край крыши, рассекает себе лоб от виска до брови: повсюду ее кровь – из сосудов, вен и артерий – заливает одежду и светло-песочную брусчатку. Смотрит своими темными глазами на разливающееся под собой мутно-красное озеро, неприязненно льнет щекой к теплой жидкости, пахнущей металлом и солью.
«Я не хочу! Не хочу умирать!»
У Мины много дурных мыслей в голове, но она почти их не слышит: шум в голове заглушает даже безумные крики раненых. Ей больно, обидно, страшно, а сердце, что до этого колотилось как бешеное, быстро качая кровь неумолимо замедлялось.
«Хоть бы не сдох-х-х…ну-у…т...ь…»
Кровь того же цвета, что и гнилая вишня на вкус. Звук скрежета по стеклу пахнет сахаром… Мир серый, как облака и густой, как карамель, горький, как имбирь…
«А что будет с Энни? С Энни все будет хорошо. Она сильная. А я – нет».
Едва слышный удар сердца. Еще и еще.
«Она хочет жить. И я тоже хочу. И буду! Обязательно буду…»

Только, может быть, совсем не сейчас?
Мина пытается не закрывать глаза и ровно дышать, но сошедший секундой позже адреналин освежил в ее голове ужасы дикой боли от потерянного куска мяса в районе бедра. Кэролайн сипит и тяжело дышит, не может пошевелить онемевшими конечностями и доползти до укрытия. Мгновение и кусок слетевшей черепицы раскалывается об ее голову.
Вокруг темнота. Пахнет снегом и хлоркой. Мина не видит света в конце тоннеля – успокаивается и проваливается в небытие, представляя себя кошкой, которая всегда приземляется на лапы. Когда-то же она упадет?

Когда она в следующий раз открывает глаза, она видит над собой белый потолок госпиталя. Веки слипаются, и что-то снова уволакивает ее вовнутрь непроглядной тьмы…
Кэролайн не знала, когда смогла очнуться из небытия окончательно. Над головой, кажется, сменился цвет выбеленного потолка со стерильно-белого до желтовато-молочного: девушка попыталась подвигать руками и ногами, но это оказалось задачей мучительной, однако, все же, вполне реальной. Мина стиснула зубы, пытаясь не выдать исходящий изнутри хрип боли.
«Я… Жива...»
Прекрасное начало… Нового дня? Какого дня? Мы победили? А как же… Как там… Как там Энни? А остальные?

+1

4

Сон, которым забылась Энни, был недолгим и страшным. Наверное, она еще долго не сможет спать без кошмаров – во сне Марко без половины лица лежал в груде окровавленных тел, а потом открыл глаза, вернее, то, что от них осталось, глядя прямо ей в душу, его губы шевелились, и Энни понимала, что он шепчет: почему? Мы же товарищи! Мы же люди…

С коротким криком Леонхарт вскочила с койки и села, протирая опухшие и красные от слез глаза. Нужно уйти отсюда. Скорее уйти. Но нельзя. Если уж начала, то, будь добра, продолжай – это не единственный товарищ, умерший на твоих глазах. Энни редко занималась самобичеванием, но сейчас ей хотелось причинить самой себе боль. Физическую – нельзя, в таком состоянии она может обратиться. А вот моральную... Моральная - еще больнее.

Поэтому Энни резко, решительно встала с постели и подошла к одной из коек. Молодой парень. Не из сто четвертого. Рука откушена по локоть, без сознания.

«Прости меня»

Следующая койка. Светловолосая девушка без обеих ног, метается в жару, зовет кого-то, а потом вдруг затихает, испуская дух. Энни касается ладонью ее глаз, закрывая их.

«Прости меня!»

Следующая койка. Совсем молодой мальчишка с огромной раной на груди. «Не выживет», - мельком думает Леонхарт, глядя на кровавое пятно, проступающее сквозь бинты.

«Прости меня».

Следующая койка…

Сердце Энни пропускает удар. Не может быть! Это не она! Она погибла, она же…

Мина жива. Она почти в сознании. У нее есть руки и ноги. Лицо пересекает рана, останется шрам, но она жива!

Энни опускается на колени у ее постели, берет руку подруги в свои, крепко сжимает и зовет:

- Мина!

+1


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Личные эпизоды » 27. 04. 850. Мы разбиваемся.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC