● Пс-с, не хотите актуальных новостей? А то у нас есть немного.
● Застарелые эпизоды из игровых подфорумов постепенно улетают в архив заброшенных. Следите, отписывайте, предупреждайте об отсутствии, просите администрацию их закрыть или снести. Уже пора.
● Оформление форума изменилось. Все комментарии, как обычно, сюда.
● Отныне у нас не ведется прием неканонов. А каноны, кстати, очень-очень нужны.
● Давайте дальше выбирать жертву пяти вечеров, а то у нас все имеющиеся предложения - разные. И мы продолжаем принимать идеи по конкурсам (:
● Мы сократили количество топов до двух штук и вынесли их в таблицу. Не забывайте, пожалуйста, голосовать за форум. Мы также будем рады отзывам (:
«Имир молча присела на корточки, повернув тело в свою сторону, чтобы лучше осмотреть. Кто-то знакомый… Тоже из 104. Мёртв. Совершенно точно. Пульса нет, да и откуда ж ему взяться с такой-то раной. Судя по всему, поработал явно знаток своего дела – уж больно ровный и аккуратный разрез. Посему предположение, мимолётно проскочившее в голове, что это рук самого Жана, тут же было откинуто куда подальше. Для такого опыт нужен, а Кирштайн навряд в детстве подрабатывал серийным маньяком. И это понятное дело не рук гиганта. Человека. «Людям свойственно умирать», - вспомнились её же давние слова, - «иногда они даже помогают друг другу в этом нелёгком деле». Как давно она думала об этом? Кажется, после битвы за Трост. И ничего не изменилось. Смерти. Потери. Сопли. Весьма драматично.»
© Ymir | «Only fate remains».
ARMIN ARLERTANNIE LEONHART
Добро пожаловать на ролевую по аниме «Shingeki no Kyojin» / «Атака титанов»!
СРОЧНО НУЖНЫ В ИГРУ: Бертольд Фубар, Райнер Браун, Эрвин Смит, члены элитного отряда капрала Леви, Найл Доук.

«Внимательные карие глаза тут же заметили самое главное – кровь. Розыгрыш? Хотелось бы верить, да только вот Жан выглядел так, словно его только что сожрали, а потом выплюнули, а он даже понять не успел, какого хрена произошло и почему он не пришёлся по вкусу». © Имир

«Наверное, военный - это больше образ жизни и мыслей, чем работа; работа остается за порогом дома, а все надежды, сожаления и лица мертвых товарищей тянутся шлейфом вслед». © Армин Арлерт

«Едкими, удушливыми словами делать легче – особое умение. Так чувствовать душу, за которой ничего нет – практически талант». © Хистория Райсс

«Мари думала, что что-то произойдет, и она не сможет зайти внутрь - с той стороны будет стоять стул, кровать, капрал - что или кто угодно, но что-то обязательно помешает ей снова увидеть Ирвина». © Мари Доук

«Жану представлялось, что люди должны держаться друг за друга. Оказалось, это очередные мальчишечьи фантазии». © Жан Кирштайн

«Как оказалось, не всегда утро начинается с чашечки кофе или пинков по грязным жопам желторотиков, чтобы начинали делами заниматься, а не байки травить между собой. Бывает и трупы встречаются». © Леви Аккерман

«Как он должен поступить? В книгах главные герои всегда делают «правильный выбор», после которого все заканчивается хорошо. Потому что это — книга, и что бы ни делал главный герой, для него все всегда закончится хорошо. Мартин не в книге, и он уж точно не главный герой. Это он уже понял». © Мартин Гарритсен

«Задача капрала - разобраться с Йегером в случае, если ситуация выйдет из-под контроля. Задача Моблита - сделать так, чтобы ситуация с Ханджи не выходила из-под контроля. А это сложно вдвойне». © Моблит Бернер

«Мать Эрена перекусил пополам титан. Его жуткая рожа до сих пор преследует его в ночных кошмарах, он всегда будет ненавидеть только его и ему подобных, а люди должны держаться вместе, наперекор всему. Так он думал до недавнего времени. Но Энни вообще любила ломать стереотипы». © Эрен Йегер

«- Хлебушек... Он еще теплый... - говорила Саша, чуть ли не гладя его, - Он не заслужил такой участи. Быть раздавленным задницей самодовольного кретина». © Саша Блаус

«Ей не хотелось видеть море, свержение короля и собственных детей настолько, насколько превращение мальчишки в титана. А еще ей хотелось проверить его регенерацию, взять анализы, мазки, кровь, мочу, да что угодно, пусть он хоть плюнет на стеклышко! Это же так интересно! Человек – и тут вдруг титан». © Ханджи Зоэ

FRPG Attack on Titan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Сюжетное » 03.07. Узники правды


03.07. Узники правды

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

● Участники
Энни Леонхарт, Мартин Гарритсен, Петра Рал.
● Время действия
3 июля 850 года.
● Место действия
Подземная тюрьма в округе Гермина.
● Мини-сюжет
25 июня произошел суд над Энни Леонхарт. Был оглашен приговор, казалось, удовлетворяющий всех — смертная казнь. На деле же ситуация обстоит несколько иначе: исполнение приговора оттягивают, а Энни обещают сохранить жизнь, если она будет содействовать военным и раскроет планы людей за стенами.
Энни Леонхарт содержится в специальной подземной камере и охраняется как разведкой, так и военной полицией.
● Очередь
Энни, Мартин, Петра.

+1

2

Энни сидит на деревянном полу и злобно зыркает на охранников, что стоят в дверях и лениво почёсываются, периодически бросая в её сторону такие же злобные взгляды. Плеваться и ругаться они почему-то не спешат – естественно, высшее командование ждёт, что оборотень согласится сотрудничать, мол, так лучше, чем сдохнуть во цвете лет.

Вот только Энни так не считает.

Когда они с Райнером и Бертольдом шли за Стены, у них была цель. К этой цели они стремились и ради этой цели Леонхарт не жалко сдохнуть, несмотря на то, что она та ещё трусиха.

Связанные руки затекают.

Энни с ненавистью смотрит на тюремщика, который останавливается прямо рядом с ней на расстоянии пинка.

Этот человек также ненавидит её и тоже желает ей смерти. Смерти ей желают все, но Энни это не задевает: она ведь убила их товарищей.

- Знаете, - говорит Леонхарт, и оба обращаются в слух, ожидая, что она скажет нечто ценное.

- Это было очень легко, - продолжает Энни, и на её губах играет кривая улыбка, - убить ваших друзей. Как прихлопнуть муху.

На лицах тюремщиков – уже нескрываемая ненависть. Энни это нравится.

- Но и немного мерзко. Их кровь и мозги пачкали мне руки.

Один из них решительно шагает к ней с желанием ударить, но другой сдерживает его.

-Ах ты тварь! – исступлённо орёт тот, отбиваясь от товарища, - ты убила моего лучшего друга!

- Правда? – издевательски удивляется Энни, облизывая сухие губы, - знаешь, а я об этом не сожалею. Все вы там будете.

Первый отпускает второго, и тот хватает Леонхарт за шиворот и уже заносит кулак, чтобы врезать, давясь слезами и соплями, но потом отпускает, не в силах ударить, и отходит в сторону, закрыв лицо руками.

Да, пленница та ещё сука, но ему трудно бить того, кто выглядит как мелкая девчонка лет пятнадцати. Этот человек подписывался на сражения с титанами, а не с детьми.

Энни тяжело падает на пол и скрипит зубами. Встать со связанными руками очень проблематично.

Она просто закрывает глаза и старается думать о том, что находится где-то не здесь.

+1

3

Удивительно то, насколько хрупкие на самом деле люди. Мог ли раньше Мартин подумать о том, что все его убеждения и моральные устои могут рухнуть в один миг, как карточный домик? Все то, во что он верил и считал непоколебимой истиной расплавилось и превратилось в кипящую лужу, не выдержав встречи с реальностью, прожигая Гарритсену череп. Мир оказался чуть более страшным и сложным, чем в книжных рассказах, и в нем не было места для наивных мечтателей. Жаль, что Мартин не знал об этом, когда вступал в армию — теперь уже он никогда не вернется в тот идеальный мир, в котором пребывал всего несколько часов назад.

Как он должен поступить? В книгах главные герои всегда делают «правильный выбор», после которого все заканчивается хорошо. Потому что это — книга, и что бы ни делал главный герой, для него все всегда закончится хорошо. Мартин не в книге, и он уж точно не главный герой. Это он уже понял.

Надо было придумать какой-то план действий, собрать воедино все то, что кипело у него в голове. Волнение, страх и злоба на самого себя преследовали его на пути в Гермину, только по прибытии туда ему удалось сделать признаки волнения менее очевидными. Он стоял неподвижно, приковав взгляд к полу. Внутри же его кровь все так же кипела и в голове ежесекундно всплывал образ того, что он сегодня увидел; того, о чем он не мог не думать. Подле ног лежал мешок с вещами и непонятно для чего обернутая тряпкой швабра.

Поблизости была, помимо заключенной, только член разведки. О ее присутствии он был предупрежден, как и о том, кого эта девушка из себя представляет. Цель ее пребывания здесь была очевидна — с тех пор, как была поймана женская особь, разведкорпус чуть ли не ночует в Гермине. Собирается ли она допрашивать заложницу? Впрочем, в свете произошедшего Мартину дела до этого было мало. Он все так же неподвижно стоял, смотря все в ту же точку, не подавая никаких признаков заинтересованности в происходящем.

Отредактировано Martin Garritsen (2016-03-19 19:17:43)

+2

4

По какой-то причине наблюдать за плененной Энни Леонхарт отправили ее, рядового спец отряда – Петру Рал. Девушка не задает вопросы относительно распоряжений, в очередной раз, вспоминая, что задавать вопросы не входит в ее обязанности. Светловолосая девушка каждый раз с тяжелым сердцем спускается в камеры подземной тюрьмы. Рядовой привыкла к смерти своих друзей, товарищей и редко привязывается к новичкам, помня, что больше половины из них умрет в первых же походах за стену. Но к спертому, тяжелому, пропитанному плесенью и затхлостью воздуху тюрем привыкнуть не могла. Хотя, она успокаивала себя тем, что человек привыкает ко всему и работай она в такой обстановке, возможно, привыкла бы к такой рабочей атмосфере. В конце концов, ей ведь доводилось видеть как ленивые и привыкшие к относительному спокойствию полицейские и тюремщики разве что кишки свои не выблевывают от страха от одной мысли о титанах.

Петра прислушивалась к приятному эху, который издавали ее сапоги, пока она спускалась по лестнице. Девушка поджимает губы при виде чудесной компании, в которой ей предстоит провести ближайшие сутки. Ей решительно не нравилось, что девушку-титана стережет и разведка и военная полиция. Пусть Рал и не задавала вопросы, но ей никто не мешал делать собственные выводы и подмечать некоторые детали. Пусть Энни и ждала смерть, заслуженная, но жесткая мера, как думала сама Петра, но в исполнение казнь приводить не спешили. Это наводило на множество мыслей, а еще добавляло лишние поводы для недовольства простого, но такого нервного народа и в очередной раз, заставляя пропасть разделяющую разведку и полицию становиться глубже.

Энни мрачным, застывшим изваянием сидела в камере, даже будучи связанной, блондинка с холодными серыми глазами не выглядела поверженной. Петра невольно восхитилась подобной выдержкой, в очередной раз вспоминая юный возраст титанши. Петра посмотрела на молодого человека из полиции.

-Доброго вечера, - Петре хотелось прервать эту тишину, мрачную и изрядно давящую, да и правила приличия все же никто не отменял.

+2

5

Энни задумчиво и разочарованно смотрит на плачущего тюремщика. Вот они – защитники человечества. Пускают сопли, когда кто-то глупо подставляется под удар. Мужчина что-то шепчет; прислушавшись, Леонхарт различает «Несс… Несс». Несомненно, это имя его убитого друга.

Энни смешно. Она и сама плакала, когда думала, что Мина погибла, но предпочитает эту деталь своей биографии не вспоминать. Мина теперь тоже на стороне врага, Мина, скорее всего, её ненавидит, и потому Мину надо забыть. И забыть получается; Энни даже удивительно от того, насколько она бессердечная.

В камеру входят ещё двое. Присмотревшись к ним, Леонхарт вспоминает: Гарритсен из военпола, как его там зовут, и девушка из разведки, которую она едва не убила в облике титана. Оба явно находятся не в своей тарелке. Энни поджимает сухие губы; она ничего им не собирается говорить, даже то, насколько сильно она их ненавидит. Враги не услышат от неё даже стона.

И, приняв это решение, Энни чувствует нечто вроде облегчения. Даже сейчас, связанная и валяющаяся на полу, она сильнее их в моральном плане; они зависят от неё и ждут её слов, слов, которых она никогда не скажет.

Энни ждёт виселица.

Думая о предстоящей смерти, Леонхарт почему-то не верит в такой исход, как не верят в смерть люди её возраста; не верят даже тогда, когда смерть смотрит им в глаза. Энни слишком юна, чтобы умирать, и потому, наверное, надеется. Не на чудо – чудес не бывает – но на себя и на жизнь.

И потому находит в себе силы криво усмехнуться и кое-как перекатиться на полу, чтобы сменить позу.

+2

6

«Доброго вечера».

У нее добрый голос. Мартин краем глаза взглянул на нее на мгновение — у нее были добрые глаза. В груди сдавило, а сердце стало таким тяжелым, будто залилось свинцом. Совершенно случайно его глаза остановились на мешке и швабре, лежавших у ног. Гарритсен возненавидел себя, начали подкатывать слезы. Мартин отвернулся, стараясь сдерживать их из последних сил. Почему это происходит именно с ним. Почему.

На приветствие товарища он ничего не ответил - если б он произнес хоть слово, то неизбежно бы зарыдал. Вместо этого Мартин вытер глаза рукавом настолько незаметно, насколько он мог, и кивнул.

Не было похоже, чтобы эта девушка пришла допрашивать заключенную. Скорее всего, она будет просто стоять тут вместе с Гарритсеном и наблюдать за ней, отбывать свою смену. На ее месте мог быть тяжелый, крепкий, волосатый и бессердечный член военпола; какой-нибудь известный вор, обманщик и лицемер, коих в полиции было предостаточно и коих Мартин всем сердцем ненавидел — эта ненависть бы заглушила его совесть, помогла бы. Но это было бы слишком просто, правда? Из всех людей на земле, жизнь привела к нему её.

Хотелось оттянуть надвигающееся до самого последнего момента. Ждать, наверное, чуда. Ждать чего угодно, из последних сил надеяться, что все само встанет на свои места и все вернутся домой счастливыми. Но нет. Ничего не произойдет. Помощь не придет.

Гарритсен, дрожа, присел на правое колено и потянулся к свертку, в котором лежала швабра, прикрывая другой рукой лицо.

Отредактировано Martin Garritsen (2016-03-21 21:46:56)

+2

7

Рядовой Рал осматривает помещение, отвечать ей никто не спешил, да и с чего бы? Если с плененной Леонхарт ее не связывало почти ничего, ну, быть может, кроме того, что она убила без единого дрогнувшего мускула с десяток ее друзей. Титанша не будет просить у нее прощения, нет, эта девушка слеплена из другого теста. Петра не смотрит на пленницу, но прекрасно слышит, как та ворочается, ей неудобно. Темница, кандалы, даже лежи ты на пуховой перине, дискомфорт будет до самых кончиков пальцев тебя сковывать и ни на секунду давать отдыха.

Где-то в глубине души, в светловолосой разведчице зародило темное чувство ненависти к этому титану, пусть сейчас он и выглядел как подросток. Необходимо было прогнать эти чувства, Петра перевела взгляд на паренька из полиции. Впервые она внимательно его рассмотрела, благо тот едва заметно кивнул, ну хоть какой-то намек на приветствие и то ладно. Петру немного удивили действия мальчишки, видимо, никогда до этого его не посылали и не выдавали подобных приказов, вполне возможно, он даже толком никогда не видел титанов. Чем больше времени Рал проводила в заданиях, тем отчетливее понимала, что подобная оторванность от суровой реальности полиции от титанов в дальнейшем будет складываться в печальную статистику.

Внезапно, даже для самой себя, Петре захотелось спросить, видел ли этот молодой человек любого, даже самого маленького титана так близко. Давящая и подозрительная тишина снова начала нависать над троицей. Разведчица взяла тяжелый дубовый стул и мягко села на него, стоять на дежурстве не входило в ее планы. Рал приняла относительно расслабленную позу, несмотря на смешанные чувства к Леонхарт и присутствие человека из полиции. Петра в очередной раз посмотрела на полицая.

-Вам плохо? – Петра постаралась придать своему вопросу как можно меньше эмоциональной окраски, но сидящий на одном колене человек как минимум обращал на себя внимание и заставлял задавать подобные вопросы.

Где-то задворках сознания, у девушки промелькнула странная мысль, что быть может молодому человеку не хорошо из-за присутствия здесь такого рода титана. Не безмозглого, не безумца, который бежит без всякой цели и порой, не замечая банальных препятствий, а осознанного титана, который убивал намеренно.

Отредактировано Petra Ral (2016-03-24 12:09:00)

+4

8

Они что, совсем ее недооценивают?

Энни с презрением посмотрела на тех двух, что пришли к ней. Один – выглядит как клоун, а другой – вообще девушка. Конечно, Энни сама была девушкой, но она – дело другое. Она умеет драться, а по этой рыжей не скажешь, что она смогла бы отразить удар человека. Только и может, что на тросах летать да титанам шеи резать – умение, конечно, полезное и нужное, но, к сожалению, в этом мире драться нужно не только с титанами.

Гарритсен тем временем совсем расклеился. В полумраке камеры было плохо видно, но… он что, плачет?

Энни стало стыдно за человечество в целом и военпол в отдельности. Несчастные безмозглые нытики.

- Эй, чего нюни распустил? – окликнула она сослуживца, горько усмехаясь, - ты солдат или девчонка? Хотя… знаешь, Гарритсен, ты от девчонки только кадыком отличаешься, если в одетом виде рассматривать, - Энни понесло. Она больше не могла сдерживаться; сорвалась, наверное, ненависть так и лилась изо рта.

- Я удивляюсь, как ты вообще на военную службу попал. Наверное, денег кучу отвалил, что тебе в таком виде щеголять разрешили.

Придурки! Какие же они все придурки! Если бы Энни могла, с каким удовольствием она размозжила бы им головы! Как бы выпотрошила кишки! Как бы раздавила ногой!

И как горько осознавать, что эти люди её пленили и теперь являются хозяевами положения!

Энни сплюнула на пол, всем своим видом выказывая отвращение. Мол, мне с вами одним воздухом дышать противно, видеть вас не могу.

+3

9

Рука зависла над свертком. Он уже готов был развернуть его, но голос девушки из разведкорпуса как будто вмазал ему по легким. Лицо было красным и уже мокрым, слез сдерживать больше не получалось; из прикушенной нижней губы потекла тонкая струйка крови. Мартин не хотел делать этого. Он не хотел вредить невинным людям. Но разве у него есть выбор?

В камере раздался новый голос, — пленницы, которая обращалась к нему. Ее слова как будто ударили Гарритсену по щеке и частично привели в чувства. Поняв, что она заметила, как он плачет, он резко отвернулся. Страх сменился ненавистью. Этот монстр, убийца, это всё происходит из-за нее. Что мешает Мартину прямо сейчас взять и размозжить ей, связанной и слабой, череп о кирпичную стену? Наверняка эта девушка из разведки будет рада помочь, сколько её товарищей погибло от рук этой твари?!

Но конечно, причин не делать этого было миллион. Тем не менее не поддаться гневу, чтобы избавиться от этого отягощающего чувства вины хоть на мгновение, было невозможно; но потом оно вернулось, став еще сильнее, снова сковав мышцы Мартина, сделав его голову и сердце тяжелыми и пустыми. Гарритсен глубоко вздохнул, сжал сверток и поднялся вместе с ним в руках. Нащупал что-то на нем, встал в позу и... прицелился в девушку из разведки. Ткань упала вместе с завернутой в нее шваброй, громко ударившей о пол, обнажив в руках Гарритсена ружье. Сердце забилось, как бешеное.

Имеет ли он право отнимать одну жизнь, чтобы спасти другую? Что случится, если он попробует выстрелить ей в ногу или плечо, чтобы она не погибла? Она видела его лицо, она расскажет другим членам разведкорпуса. Хотя, даже если она не останется в живых, все ведь знают, кто в это время отбывал смену. Что делать, если она после выстрела останется в сознании? Если начнет звать на помощь? Слишком много вещей, которые могут пойти не так. Легче просто убить её.

Он заглянул ей в глаза.

Нет.

- П... простите меня, — раздался хриплый, скулящий голос.

Бум. Звук выстрела пронесся вдоль ближайших камер. Пуля попала ей в плечо.

Отредактировано Martin Garritsen (2016-03-28 20:26:36)

+3

10

Петра глубоко вздохнула, но никак не показала своего отвращения от слов плененной девушки. Энни Леонхарт, что же ты скрываешь? Девушка лишь переминалась с ноги на ногу, когда слова, полные какого-то странного отчаяния, доносились до ушей рядового Рал. Несмотря на ужас, который внушала титан еще совсем не так давно, когда отмахиваясь с легкостью убивала ее сослуживцев, сейчас она была как загнанный зверь, который будет цепляться за что угодно и как угодно, будет до самого последнего момента плеваться  ядом. Петра снова с ног до головы осматривает пленную девушку, и с презрением скривила губы, когда Леонхарт сплюнула на пол. Презрение. Ты хороший боец, Леонхарт, способный и опасный, даже немного жаль, что ты не наш союзник.

Наивная дурочка. Петра в самый последний момент, краем глаза замечает манипуляции мальчишки из полиции. Он неуверенно, словно до самого последнего момента сомневающийся наставляет на нее оружие. Робкое извинение и оглушительный хлопок, где-то на самых дальних уголках сознания, возникает запоздалая мысль, что оружия такого она еще ни разу не видела и вполне возможно не увидит. Дикая боль в плече на какое-то время начисто вышибает из нее все остатки сознания, кажется, что даже мысли пропали. Петра ломала руки, ломала ноги, а количество полученных ссадин, растяжений, синяков просто не поддавалось подсчетам, но огнестрельное ранение у нее было впервые. Рядовой пришла к выводу, что никогда и ни за что не хочет повторения такого опыта. Ее предупреждали, полиция на грани истерики, страшный враг под носом, а убить сразу без суда и следствия не выходит. Видимо, у кого-то нервы сдали. Светловолосая девушка приходят в себя уже только на полу, на плече распускается кровавая роза, что-то соображать, трезво мысли и анализировать невероятно тяжело. Ей еще никогда не было так больно, пальцы судорожно зажимают рану, но это бесполезно, кровь все равно так просто не остановить. Но человек на проверку оказывается сильнее, чем порой кажется, вот и к боли уже привыкать начинаешь, почти не темнеет в глазах, а мозг даже начинает выдавать какие-то результаты анализа.
Петра смотрит прямо в глаза мальчишке, он может выстрелить не только в нее и уже тогда одной ее смертью, хотя и этого тоже не особо хотелось, точно не обойдется. Выстрел был довольно громким, эхо, наверное, слышалось даже на других этажах, как минимум кого-то это заинтересует.

-Что же заставило тебя убить человека? – слова даются с неимоверным трудом, ее голос отчего-то стал хриплым и даже низким, хотя пуля попала в правое плечо и видимо прошла навылет так ничего и, не задев, - Впервые такое проворачиваешь, да?

Почему-то Петре кажется, что настоящий убийца бы как минимум не стал извиняться за то, что он делает и сейчас он мучительно жалеет, что не смог ее убить с одного выстрела. Убить сразу и добивать раненного совсем разные вещи, наверное, хотя, откуда мне знать, я же титанов убиваю, а не людей. Сейчас главное, не дать этому молодому человеку выстрелить в Энни и постараться любыми способами выжить.

+3

11

Энни показалось, что ей мерещится, когда Гарритсен, который недавно рыдал, как девчонка, встал и прицелился из ружья в разведчицу. Нет, серьезно? Из настоящего оружия? Он даже знает, как нажимать курок? Знает, конечно, он же из военпола, им выдают пистолеты, но чтобы вот так, выстрелить прямо в живого человека… Энни почему-то стало страшно, и очень странно, что она так себя чувствует – она, убивающая людей щелчком пальцев. Но правда состояла в том, что Энни всегда хотела только одного, преследовала только одну цель – спасти свою шкуру, и когда-нибудь вернуться домой, пусть там не будет уже отца, не будет Райнера, Берика и Бертольда, может, и самого дома уже не будет, но местность останется та же самая, и будут шуметь те же деревья, и та же река будет шептать свои сказки – а теперь этот сумасшедший с ружьем может выстрелить и в нее, вот что ему мешает? Энни все еще главный враг человечества, пусть и плененный, а что он выстрелил в девицу из разведки, так может, свидетеля убирает. Того, кто убьет столь ценного пленника, как Леонхарт, по головке точно не погладят, еще и расстреляют за измену.

Энни на самом деле не верит, что Гарритсен выстрелит: он же до сих пор ревет, жалким голосом извиняется перед напарницей по дежурству (зачем?) духу ему не хватит, куда ему нажать на курок, куда ему выстрелить в человека – но тишину камеры, нарушаемую только учащенным дыханием присутствующих, разрывает выстрел, и Энни кажется, что она оглохла, но потом она слышит удивленный вздох разведчицы и изумленно распахивает глаза, не желая этого видеть и не в силах на это не смотреть. Девушка падает на пол, на ее плече расцветает кровавая роза, пачкая мундир, пропитывая кровью каменные плиты темницы, просачиваясь сквозь ее бледные тонкие пальцы, которые становятся алыми. Энни чувствует тошноту; при ней еще ни разу не стреляли в представителя человеческой расы и не стреляли вообще, и эта кровь кажется ей чем-то невозможным, хотя обычно ей нравился вид крови и разорванной плоти. Но ей нравилось это, когда она была титаном, когда она высвобождала наружу не только свой облик, но и свою кровожадность, а сейчас Энни была человеком, и не могла поверить, что такое возможно. А еще Энни, несмотря ни на что, была ребенком, который просто слишком много пережил и слишком рано повзрослел, и она затаила дыхание, думая, что сейчас – вот сейчас – этот псих Гарритсен выстрелит и в нее. Представляет, как почувствует боль, как кровь хлынет из раны на пол, а она даже не сможет зажать ее – руки связаны. Чувствовать себя беспомощной ужасно противно и невыносимо. Энни с ненавистью смотрит на Мартина и кусает губы, но, даже прокусив их до крови, не может превратиться в титана.

А потом в ее голове мелькает совершенно невообразимая мысль.

Что, если…. Если этот человек пришел сюда не убить ее, а спасти?

Энни прикидывает: хотел бы убить – убил бы сразу, и только потом разобрался бы с разведчицей, а может, она и сама была бы не против. Ха-ха-ха. Естественно, она была бы не против – их же только приказ удерживает от расправы. Сколько людей, приходящих в камеру сторожить ее, приносящих обед, воду – сколько этих людей на самом деле мечтают раскроить ей череп точно так же, как она раскраивала черепа их товарищам? Энни стала причиной ненависти всех, живущих за Стенами. Энни соединила в себе ненависть тысяч и тысяч. И когда она думала об этом, ей было даже приятно. Гордость какую-то чувствовала, что ли. И только двое не хотели Энни смерти – она знала это наверняка. Только двое, те, что пришли вместе с ней. Райнер Браун и Бертольд Хувер – где они сейчас? Райнер приходил к ней в темницу, чтобы обвинить во всех смертных грехах, но Райнера часто ломают сомнения и раздвоение личности, к тому же, не мог же он при Армине сказать, что на самом деле чувствует. Это Энни сдуру тогда сорвалась, выложила правду, легко могла подвергнуть друга опасности, пусть и не чувствует до сих пор за это вины. Райнер и Берт – им легко быть чистенькими, служа в Легионе, если, конечно, они до сих пор там, а не ушли за Стены. Может, поступок Гарритсена – часть плана, разработанного ими?

Энни затаивает дыхание, не смея поверить в свою удачу. И в то же время очень боится быть убитой. Она ведь трусливая, Энни Леонхарт. Она только в титаническом облике не боится, когда выше этих несчастных людишек на четырнадцать метров. А сейчас у нее связаны руки в прямом и переносном смысле, и даже задать конкретный вопрос Гарритсену она не может, чтобы не выдать себя и товарищей.

Это ужасно мерзко.

Энни кусает губы. Энни чувствует на губах металлический привкус крови. Энни все еще тошнит. Но она продолжает надеяться, и, наверное, только потому еще жива и не сломлена.

+4

12

Внутри стало как-то совсем холодно. Окровавленное тело ударилось о каменный пол. Это его рук дело? Неужели он действительно выстрелил? Ружье с грохотом выпало из его дрожащих рук.

Гарритсен с затаенным дыханием наблюдал, как вокруг девушки из разведки разрасталась красная лужа. То, что находилось перед ним — человек, которому он навредил, сейчас мог умереть, и от понимания этого тело отказывалось двигаться. У него были с собой бинты и некоторые другие средства первой помощи, которые он взял с собой в надежде, что когда дойдет до дела, он использует, чтобы не позволить невинному человеку погибнуть. Но всё пошло не так, как он планировал: приблизиться к девушке было нельзя, — она все еще была в сознании и представляла угрозу; вдобавок к этому он совершенно забыл про то, сколько шума производит выстрел из винтовки. Вполне возможно, что его услышали, и в любую минуту в клетку нахлынет волна вооруженных членов военпола и разведки.

Мартину только оставалось надеяться, что девушка достаточно сильна и сможет продержаться до того, когда придет следующая смена. Он в последний раз посмотрел на неё, окликнутый её словами. Он хотел бы рассказать ей целую историю размером с роман, в подробностях поведать о том, как ему не хотелось этого делать и что вынудило его, но не мог. Не было времени.

Собравшись с силами, Гарритсен с быстротой молнии отвернулся, достал из своего мешка плащ и горсть тряпок, после чего также быстро зашагал по направлению к связанной заложнице и остановился прямо перед ней. В его лице уже не было страха, — он сменился мертвым спокойствием. В нем не было ничего, никаких эмоций.

- Если хочешь жить, иди со мной.

Едва закончив говорить, Гарритсен схватил пленницу одной рукой за лицо, а другой насильно запихнул ей в рот горсть тряпок, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Как только с этим было покончено, Мартин схватил её за шиворот, поднял на ноги, набросил на неё плащ и, приставив к спине нож, толкнул её по направлению к выходу из камеры — мол, иди уже.

Отредактировано Martin Garritsen (2016-04-19 20:29:22)

+2

13

- Если хочешь жить, иди со мной.

Какие прекрасные слова. Ничуть не добрые, не подбадривающие и даже сказанные недружелюбным тоном, но Энни терпит, когда Гарритсен хватает ее за лицо, терпит, когда он невесть зачем сует ей в рот какие-то тряпки, поднимает за шиворот, как нашкодившего котенка, приставляет к ее спине нож – терпит и молчит только потому, что он посулил ей самое важное, то, что она ни за что не могла отдать своим тюремщикам, то, за что она отчаянно боролась с самого своего рождения.

Жизнь.

Энни послушно идет, и ей очень странно идти вот так, когда связаны только руки. Спиной она чувствует острую, как нож, ненависть полицейского, и на ее языке вертится миллион вопросов, но Леонхарт проглатывает их и просто идет. Выходит из камеры, движется по коридорам туда, куда направляет ее нож Гарритсена.

Она чувствует что-то вроде благодарности к этому человеку, хотя с удовольствием впечатала бы его лицом в стену, да и он, скорее всего, с не меньшим удовольствием проделал бы это с ней. Но – спасает, неизвестно, по какому плану и чьему почину, и Энни переставляет ноги, дышит через нос, старается не прикасаться языком к мерзкой тряпке и смотрит в пол, не в силах поверить, что сейчас будет свободна.

Внутри все дергается при одной мысли о свободе. Свободе без Стен, без военных, только она и ее товарищи, и ее дом, и река, и широкое небо. У дома росла яблоня, интересно, она там сейчас есть?

Энни разрывается на части, понимая, что не сможет вернуться так просто. Они трое – всего лишь шестеренки в огромном механизме, исполнители чужой воли. Они должны забрать этого чертового самоубийцу Йегера, забрать его Координату, без этого они не уйдут.

Впрочем, о тупом самоубийце она подумает потом. Сейчас главное – выбраться на свободу хотя бы из камеры, и Энни идет, опустив голову так, что пряди закрывают лицо, и лишь иногда сопит, когда нож тыкается в спину болезненней, чем обычно.

+1

14

Ведя пленную вперед, Мартин уже не чувствовал страха. Не чувствовал вины. Прислоняя острие к спине пленницы, он сам удивлялся тому, куда делись все эти чувства. Так быстро. Похоже, что после всего, он не такой уж и хороший человек, как он думал.

Тем не менее, проходя мимо истекающего кровью тела девушки из разведки, он все равно немного подрагивал и смотрел в сторону, лишь бы не видеть ее; и идти старался как можно дальше от нее. И все равно надеялся, что она не умрет.

Выведя Леонхарт из ее клетки, он все же нашел в себе силы взглянуть на Рал еще один, последний раз, глазами, вновь, лишь на этот короткий миг, наполнившимися сожалением. Затем он сразу отвернулся и, продвигаясь вперед по коридору, принялся раздумывать, как вывести пленницу из подземелья. От плаща толку мало, это он понимал, и что делать не имел никакого представления, от чего ему вновь стало страшно.

А затем он услышал чей-то голос. Посторонний. Мужской.

Он вздрогнул, приставил нож плотнее к спине пленницы и поднял голову. Вдоль подземелья стояли стражи, и они ждали его на выходе; смотрели на него ухмыляясь. Гарритсен застыл, его взгляд начал перебегать с одного человека на другого. Он не понимал, что происходит. Ведь он продумал это, продумал так подробно, в это время здесь никого не должно быть! Что случилось, именно сегодня, что?!
Бежать не было сил, ноги как будто налились свинцом.

Ему конец.

+2

15

Сначала Энни смотрела в пол, но с каждым шагом все больше смелела, и вскоре подняла взгляд, но не увидела ничего, кроме стен коридора темницы. Впрочем, впереди брезжил свет – туда-то она и уставилась. Всего несколько шагов – и она вдохнет свежий воздух, увидит солнце и небо. Так просто! Понадобился всего лишь чудик из военпола, чтобы освободить ее.

Слишком просто. Так просто не бывает. Так просто никогда не бывает; рано Леонхарт радовалась.

Услышав мужской окрик, она остановилась и душа ее оборвалась, падая куда-то в пятки. Все. Доигрались. Сейчас ее вернут в камеру.

Может, у Гарритсена есть план?

Но, судя по тому, что он тоже остановился и продолжал молчать, плана у него не было. Тупой бесполезный новичок.

Энни мысленно застонала, и еле сдержалась, чтобы не приложить к лицу ладонь.

Такая желанная свобода и перспектива вернуться домой исчезали, как уносимый ветром песок из пальцев.

+1


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Сюжетное » 03.07. Узники правды


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC